Последний мужчина на Земле - Наталия Хойт

– Заткнись! Они вернутся, если мы будем их ждать! Это все временно!

– Правильно! – закричала другая, с противоположного конца зала. – Нельзя опускать руки.

– Но я и не говорила, что мы должны опустить руки! – запротестовала Мисси Керт. – Просто надо что-то решать, понимаете. Нам надо думать, как теперь выжить.

Зал забормотал. Все это понимали, но, когда это, наконец, было озвучено, стало очень и очень не по себе. Выжить. Но почему? Разве их мир был так надежен и устойчив только потому, что в нем были мужчины? Как же так? Теперь некому будет ими командовать, указывать, что делать, решать все за них, не с кем будет им соревноваться и бороться за равноправие, но им все равно безумно больно. Потому что некому будет вести их трудными тропами, любить и беречь от всего того грязного и жестокого, что каждый день ждало их за порогом дома. Они осиротели. И эта потеря, кажется, была невосполнима.

Мисси Керт из Соединенного Королевства так и не поднимала глаз. Так, молча, потупившись, она села на место. Но сразу же за кафедру встала вторая докладчица, на вид ей было около шестидесяти, и что-то в ее голосе сразу заставило успокоиться почти всех. Она даже не представлялась, но говорила по-русски, и ее слова переводили.

– Теперь защитить себя должны мы сами, сами должны позаботиться о себе. Извините, но плакать некогда. Нам предстоит очень многое сделать. Население планеты сократилось почти вдвое. Не знаю, понимают ли это все присутствующие, но сейчас зима… а очень многие предприятия встали, в то самое время, когда нам необходимо тепло, свет, еда… Теперь нам с вами придется выполнять всю мужскую работу. Надо как-то организоваться… может быть, всем собраться вместе, переехать в более теплые края… Надо жить, несмотря ни на что. Я сама потеряла мужа, двоих сыновей и внуков. Надо работать, в память о них, и, может быть… когда-нибудь они вернутся… – она вздохнула и нахмурилась, но потом подняла голову, и никто не увидел в ее глазах слез. – Какие у кого будут предложения? Только дельные и по существу! И не плачьте, я прошу вас!

– Только знаете, знаете что! – закричала, не вставая, маленькая девушка в очках, похожая на продавщицу книжного отдела. – Мы забыли о самом главном! Как же теперь мы будем рожать детей? Кто будет продолжать род?

Эта мысль вертелась у всех в голове, но никто не решался ее высказать. Теперь все напряженно ждали ответа… от кого, они и сами не знали. Может быть, от господа бога, который должен же был оставить им хоть какую-то альтернативу взамен ушедшим. Ведь так всегда бывает! Кто-то приходит, но кто-то и остаётся. Это Круг жизни, и она обязана продолжиться, что бы ни случилось. Женщины все же сильнее мужчин, и они удивительно быстро смиряются.

– Мы, конечно, не забыли и о банках спермы… – ответила старая женщина за кафедрой. – Оттуда ничего не пропало… Но кто сейчас сможет сказать наверняка? Всё станет ясно только через несколько месяцев, когда добровольцы – а я знаю, что теперь их будет много – сделают УЗИ, и мы выясним пол будущих детей. Будем молиться, чтобы это были мальчики – хотя бы несколько десятков на несколько тысяч, и то будет прекрасно. Но кто знает, кто может это знать наверняка? Когда-нибудь сперма все равно закончится. Я надеюсь, что случится очень и oчень нескоро, но это же не панацея. Я не хочу думать о плохом, правда не хочу. Но нам, конечно же, очень нужны мальчики. Может быть, не стоит сейчас об этом. Слишком много нерешенных проблем и без этого.

Опять повисло всеобщее неловкое молчание. Они словно зашли в тупик.

– Ладно, не отвлекаемся! – подошла к русской третья выступающая, долговязая шведка с короткими немытыми волосами и длинными ногтями. Она быстро оглядела собравшихся. – Я Астрид Свенсон, из Стокгольмского Университета. Выдвигаю следующие предложения…

Кое-как, с перерывами на закуску и просто перерывами, к глубокой ночи (а кое-кому пришлось уехать к детям) им удалось сорганизоваться и договориться о дальнейших действиях. Решено было вот что:

1) Создается специальное Мировое Председательство со специалистами из всех областей знания, чтобы консультироваться с ним по всем спорным вопросам – от выращивания хлеба до политических разногласий.

2) В каждой стране избирается президент и правительство, политический строй везде останется неизменным.

3) Организовать перевозку женщин, если они согласятся, в места наибольшего скопления людей из отдаленных и мало приспособленных к жизни мест, например, из районов Крайнего Севера или с островов.

4) В первую очередь всем работать на жизненно важных объектах, таких, как сельское хозяйство и легкая промышленность. Тем, кто раньше имел профессии «паразитические», такие, например, как работа в рекламе, индустрии моды и красоты или офисно-канцелярского бумагомарания – переквалифицироваться на «полезные» профессии – такие, как рабочий-станочник, водитель комбайна, электрик, мясник, инженер, программист, летчик, врач. И так далее.

5) Увиливать от работы никто не имеет права. Материальные блага распределяются поровну среди всех.

7) Создаются вооруженные отряды из женщин-полицейских, милиционеров и военнослужащих для поддержания правопорядка.

8) Все банки спермы – охраняемые стратегические объекты.

9) Оберегается и сохраняется культурное наследие до возвращения мужчин.

Были и еще пункты, но эти оказались самыми важными. Получилось даже что-то вроде Международной конвенции – в общем, вполне прилично и здорово. Даже мужчины, пожалуй, не смогли бы лучше и, наверное, сейчас гордились бы своими женщинами.

Глава 3. Лариска

Лариска сидела у него дома, подавленная до невозможности. По ее виду казалось, что она потеряла главный смысл в жизни – но, наверно, так оно действительно и было – в конце-то концов, большинство женщин планеты потеряли свой главный смысл в жизни! Темнело. Уже успели и поспать, и поесть, и побродить по улицам, безуспешно ища хоть кого-нибудь из мужского населения города. Его телефон разрывался от звонков (он не брал трубку, но и не выключал его, словно ждал решающего звонка от самого господа бога, просто установив бесшумный режим). Быть с Лариской было замечательно, даже по такому сомнительному поводу. Она была собеседником на все случаи жизни, хоть и встречались они не часто.

Звякнули рюмашки, они одновременно опрокинули в себя водку и скривились. Она помахала ладонью у рта и потянулась за лимончиком. Он зачерпнул огромную ложку салата с корейской морковкой, приготовленного накануне Той, Что Хлопнула Дверью (они случайно обнаружили миску на холодильнике).

– А знаешь, – вздохнула Лариска, и в ее голосе он углядел неподдельную горечь. – Мне так один мальчишка в школе нравился, одноклассник, прямо, наверное, с первого класса. Такой хороший и скромный мальчишка. Он щас вроде бизнесом каким-то занимается… занимался… – она прикрыла рот рукой, чтобы не закричать, но всхлипы все равно прорывались сквозь сжатую ладонь. Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. Ее глаза были полны слез, а у него в голове вертелось только одно – какой у них необычный, дымчато-зеленый оттенок. Как будто нырнул на несколько метров в море. Ему вдруг очень сильно захотелось поцеловать ее прямо в эти слезы, чтобы создать окончательный эффект присутствия. Не поцеловал.

– Как думаешь, это теперь всегда так будет? Ну, в смысле, без мужиков, – спросила она.

– Ты меня спрашиваешь? Я-то откуда могу знать.

– Почему тогда ты остался, если все исчезли?

– Не знаю.

– Но ведь кто-нибудь еще все равно есть, раз ты есть? Правда?

– Не знаю.

– И что теперь делать?

– Не знаю.

– А ты что-нибудь вообще знаешь?

– Не знаю.

Лариска уже начинала улыбаться, когда он вдруг громко захохотал.

– Что? – еще шире улыбнулась она.

– А-а… хо-хо-ха… ахах… Ты знаешь, что она мне вчера выдала, перед тем, как меня покинуть? Тоже вот, как ты, дверью… ха-ха… хлопала!

– Ха-ха… А что?

– Короче, что-то типа «Я бы к тебе не подошла… даже если бы ты был последним мужчиной на земле», во как!

Она захлопала глазами:

– Правда, что ли?

– Вот те крест. Серьезно. Так и сказанула, прикинь.

– А ведь действительно – может, ты последний мужчина на земле, – сказала она.

– Все возможно.

– Что же теперь делать?

– Да что ты заладила – что делать, что делать! – гаркнул он. Резкие перемены настроения – это еще не самое худшее, что с ними могло случиться за день. – Не знаю я, что делать! Я тебе не господь бог, чтобы все решать и все знать! Да, я мужик, но это не значит, что я кому-то чего-то должен!

А разозлился он потому, что увидел какой-то странный огонек в глазах Лариски. Что это было, интересно? Может, показалось? Ладно, поживем-увидим. Но ему это определенно не нравится. Мало им неприятностей на их голову.